С аристократами всегда было сложно. Если подойти к кому-то из них со словами «Значит так, слушай сюда» и с самыми что ни на его дружескими намерениями ткнуть кулаком в плечо, они почему-то пугаются. И пугаются довольно сильно.
Об этой особенности тогда ещё совсем молодой и недавно утвердивший свои права на Патент Вольный Торговец Винтерскейл узнал только на личном опыте. Его как будто забыли предупредить о столь важном нюансе.

У аристократов имелась целая система общения, поклонов и построения фраз, которые надо было использовать, чтобы никто ненароком не умер от культурного шока. Похоже, что эту систему они то ли впитывали с молоком матери, то ли осознавали ещё в том возрасте, когда могли пройти по Леман Руссом не пригибаясь.
Каллигос этот период становления многоуважаемого лорда благополучно пропустил, и по сейчас день навёрстывал с некоторым трудом и изрядными пробелами.

Но всё же без аристократов было никуда. Совсем никуда. Как только в жизнь вместе с властью ворвались такие страшные слова как бухгалтерия, логистика и снабжение, как тут же все надежды обратились к этим пугливым людям с их странными манерами.
Потому что сделать интендантом кого-нибудь из наёмников означало что половина ресурсов будет украдена, половина пропита, ещё одна неизвестно откуда взятая половина распределена исключительно по блату, и то, что предыдущему интенданту за те же грехи снесли голову, совсем не помогало. Так же как аристократы верили в свои манеры и традиции, наёмники и бандиты верили в священные слова «ну вот я точно не попадусь». Отлично помогало во время налётов, но в вопросах управления – вообще нет.

В общем, за десятилетия своего властвования, Каллигос аристократов ценить научился и даже разговаривал с ними обычно на языке, который чем-то напоминал их собственный.
— Добро пожаловать в мой дворец, леди Винцента! – Торжественно поприветствовал молодую гостью Вольный Торговец. – У меня тут есть всего одно правило. Мои люди считают, что оно звучит как «не бесите Винтерскейла».
Каллигос усмехнулся своей шутке. Впрочем, так оно и было. Сам считал, что неёмники несколько льстят его личности, сам же наёмники ни на миг не кривили душой, считая, что самое главное не проверять на прочность знаменитый характер Вольного Торговца, а с остальным можно сладить.

Сам граф тем временем продолжал речи о своей дочери. И, надо признать, ему удалось завладеть вниманием Винтерскейла.
— Охотой? – С неподдельным интересом переспросил Каллигос. На его взгляд юная леди, стоявшая перед ним, охотиться предпочла бы роскошные платья из дорогих шелков, драгоценные камни и мужчин из высшего общества. Впрочем, мозаика в голове Винтерскейла сложиться не соизволила, как и факт того, что охота в этот момент могла вестись именно на него.
А вот интерес к винтовкам верилось с трудом. Каллигос бросил взгляд на тонкие, красивые пальчики девушки. Такими не держат оружие. Впрочем, первое впечатление могло быть крайне обманчивым. Аспиция Чорда, утончённая леди, не отказывавшая себя в роскоши, отлично владела силовым мечом и попортила самому Винтерскейлу немало крови.
Тем временем щёчки юной леди весьма бодро меняли совершенно неожиданные оттенки, что, наверняка свидетельствовало о неловкой скромности.

— А, животные! – Каллигос широко улыбнулся. В этом куда больше смысла. Девушки любят животных. Винтерскейл животными тоже был немало увлечен. Особенно теми, что запросто могли отправить в могилу целый отряд хорошо вооружённых людей. Некоторые виды ксенофауны буквально поражали воображение. Каждый новый мир всегда оставался шансом тесно познакомиться с какой-то новой, уникальной и смертельно опасной тварью.
— Понимаю.
Ох уж эти аристократы. Шестнадцать лет это в самый раз для того, чтобы взять в руки оружие. Каллигос в этом возрасте уже убивал и людей, и зверей, и это ничуть не травмировало нежную подростковую психику. Вроде бы. Но с аристократами в таких вопросах лучше не спорить.

— Моя коллекция трофеев будет ждать любопытных глаз вашего сына. А мой зверинец доступен для обозрения вашей дочери прямо сейчас.
Каллигос взглянул на девушку. Миленькая всё-таки, ничего не скажешь. Её сверстницы из числа пиратов и наёмниц не умели так скромно улыбаться и очаровательно хлопать густыми ресничками. Зато могли раздеть догола в карты или сунуть нож под рёбра. У всех свои преимущества.
— Фирриянская кошка? Вам очень повезло леди. Восхищен вашим выбором.

Каллигос обернулся, ища взглядом своего сенешаля.
— Эрдриг, забери эту штуку.
Он бросил немолодому мужчине клинок, который до этого всё ещё держал руке.
— Положи куда-нибудь, где я его потом найду.
Сенешаль только кивнул и ушёл, осторожно держа в руках старый нож.
— Пойдёмте, леди, мой ксенозверинец в восточном крыле. Нас ждёт небольшая экскурсия.
Каллигос же приглашающе протягивал юной Винценте широкую ладонь.
— Расскажите мне как родилось ваше увлечение и каких зверей среди этих Императором забытых звёзд вам уже доводилось видеть?
Винтерскейл повёл девушку к широкой лестнице, по пути жестом отогнав в сторону небольшую группу наёмников.
— И что вы думаете об охоте? Хотели бы попробовать?
Возможно, многовато вопросов для начала. Но разве аристократы не так начинают свои разговоры?

Иногда бывают особенные дни, когда даже кошка падает маслом вниз.

Пуля снайпера ударила в асфальт, в воздух взметнулось приличное облачко мутной бежевой пыли. Внутри пробитого асфальта остывал тяжелый кусок практически не пострадавшего свинца. Крупный калибр. Ну и откуда у чёртового ублюдка деньги на такое оружие?!
В наушнике изредка прерываемая треском тишина. То ли связь навернулась с концами, то ли всем было в тот момент до разговоров, то ли говорить просто было нечего. Не покидало ощущение, что их переиграли. Кто именно – террористы или жизнь – сказать было в тот момент очень сложно.

Лежавший рядом мужчина коротко и как-то вяло застонал, не в силах уже и кричать. Он явно очень сильно хотел потерять сознание, но что-то пошло не так и у него никак не выходило добиться желаемого. Бедняге можно было только посочувствовать. Вряд ли он вот так планировал провести сегодняшний день. Но кровь остановилась, перелома тоже не наблюдалось, по крайней мере, кости не были смещены. Если всё закончится быстро, то он вполне может дождаться помощи.
С другой же стороны уже поднималась Мисс Вселенная. У Бархана к тому моменту накопилось уже приличное количество эпитетов для этой девушки, и не всех их той всё же стоило слышать. Абсолютно непробиваемая леди, этакая валькирия, наконец-то занырнувшая в родную стихию. Милая туристическая одежда, растрёпанные светлые волосы и громогласное боевой клич в пылающих огнём голубых глазах.
В такие момент хотелось вписать богу войны с ноги.

Многострадальный автомобиль содрогнулся от удара. Снайпер наверняка проверял на прочность сомнительную преграду.
- О, боги, женщина!
Как же ему было не до того. Держать оружие в руках было приятно. Ствол винтовки ещё не нагрелся на солнце и приятно холодил ладони.
- Ну хоть в чём-то ты признала мою правоту.
Гудериан бросил краткий взгляд на раненого и закатил глаза. Бледный мужчина смотрел на них как смотрят на поругавшуюся во время спектакля в венской опере семейную пару. Наёмник закатил глаза.
Волшебный, мать его, восток. Здесь чары, месть, дворцы, дохера песка, рахат-лукум и вооруженные до зубов террористы. Хотя это скорее про тот самый Багдад. Но ощущения почему-то не менялись. Человеку с позывным «Бархан» чертовски сильно надоел песок.
- Конечно же я хорошо стреляю! – Огрызнулся Зигфрид. Наверное, он бы хотел что-то добавить, но чёртова Наглость-во-плоти просто вышла из укрытия. Просто. Вышла. Под пули.
- Мать твою, ты что, неуязвимая?!
Похоже, удивился даже снайпер, потому что мгновенного ответа не последовало. Нет, девушка всё ещё стояла рядом с машиной, вполне живая и целая. А Гудериану, при всём его возмущении поведением незнакомки, совершенно не хотелось, чтобы её дивные мозги разметало по этой пыльной улице. Хотя в тот момент сознание вполне живо рисовало хруст ломаемых пулей костей. Наёмник потянулся к полям вероятностей, стараясь до минимума снизить шанс такого исхода, одновременно вскидывая ствол своей винтовки и заглядывая в оптику.
Заиграла весёлая, лёгкая музыка. То есть было ясно, что это чей-то мобильник, даже не чей-то, а отважной валькирии, но во всей этой сцене не хватало последней капли. Вот, держите.
«Кто-то поехал крышей. Или я, или планета».

Надо признать, манёвр Госпожи ВВС США не прошёл даром. Прогремел выстрел, только на этот раз уже стрелял Бархан.
- Да!
Он покосился на блондинку.
- Только больше так…
«…обнаружены… но нет точных… возможно…»
- Что?
Наёмник интуитивно схватился за наушник, словно это могло помочь ему слышать лучше.
«… за городом…»
- Что за городом?!
Чёртова связь!

Бишоп не умел читать мысли. Он не имел ни малейшего представления о том, что сейчас творится в душе его бывшего товарища по оружию. Он лишь видел бледное лицо лунного эльфа, знакомое лицо, которое в общем и целом не вызывало у него никаких особенных эмоций.
Кроме множества осколков прошлого, роившихся сейчас в его памяти, до этого залитой гнилостной жижей Стены и погруженной во мрак смерти.
Это было знатное приключение. То, через что они прошли тогда. Цель казалась совершенно бредовой, но путь славный.

Так странно… Иногда ему и правда было не плевать.
Когда Райна должна была сразиться с Лорном. Когда он сам вызывался помочь с той друидессой, совершенно отбитая особа, но всё же она шла рядом с ними. Когда предлагал отомстить за смерть Шандры.
Он не верил в них, во всё эту разношерстную компанию, которую Райна собрала вокруг себя. Они тоже не верили в него, и в этом он не сомневался ни на секунду. Поэтому не дрогнул, когда открыл ворота тем, кого считал победителями.
Только в последние минуты своей жизни, только раскрыв Райне свои тёмные свои секреты и увидев её реакцию, он дрогнул, поняв, что и эта сторона тоже не для него.
«Она убьёт тебя. Удачи.»
Что-то такое он сказал напоследок всему миру.
И вот теперь перед ним на цепях висел Сэнд, верный сторонник Райны, не поддавшийся соблазнам Короля Теней. Бишоп не знал ничего о том, чем сейчас заняты мысли волшебника. Видел только одно – эльф осознал свою смерть.
А когда он, Бишоп, понял, что умирает? Когда слышал хруст собственных костей?
     
«…и ничего бы за это не просил…»
Бишоп промолчал. Но в душе словно лопнула ещё одна цепь. Все всегда что-то просили. Если бы обстоятельства были иными.

- Прекрасная работа, наше орудие. Иди за нами.
Следопыт поднял взгляд. Погруженный в свои мысли, он не заметил, как пришли жрецы. Фигуры в чёрных балахонах ловко сняли с крюка державшие Сэнда в вертикальном положении оковы, подхватили свою ношу под руки.
- Пришло время.
Голос жреца звучал торжественно, в нём слышалось кровожадное, трепещущее предвосхищение. Лусканский убийца чуть кивнул в ответ.
- Она должна прийти. Её смерть станет жизнью бога.
«Ещё немного этой религиозной мути, и меня стошнит».
Тёмный коридор освещали редкие факелы, алые блики скакали по стенам не касаясь потолка. Он уже не раз ходил этим путём. Коридор длинный, шагов тридцать, не меньше. В конце развилка. Направо – залы, их он не видел. Налево лестница вверх, оттуда всегда тянуло свежим воздухом.
Тишина, только шаги мягких сапог да редкий лязг крупных звеньев цепи.
«Ваш бог лишь очередной обман».
Поглощенные предстоящим ритуалом жрецы не заметили за своими спинами блеклый отблеск в чёрном лезвии – клинок покинул ножны совершенно бесшумно.
«Всего лишь ещё одна груда грязных, ржавых цепей, раздирающих кожу».
Янтарные глаза отразились в черненом лезвии. Глаза вышедшего на одинокую охоту волка.

Стремительный удар идеально отточенного клинка пробил шею жреца, тот даже не успел понять, что его убило. Его напарник удивленно охнул, обернулся, выпуская пленника, но лишь для того, чтобы второй удар рассек его шею. Следопыт успел схватить Сэнда за пояс и дернул назад, сажая на пятую точку, чтобы не позволить громко лязгнуть цепями об пол при падении. Жрец схватился за горло, кровь хлынула сквозь пальцы. Бишоп схватил его за грудки и мягко опустил на пол.
На всё ушло считанные секунды. Сам убийца смотрел на два остывавших трупа без капли сожаления или растерянности. Он отнял жизни с холодной расчётливостью и не испытывал по этому поводу никаких мучений.
Это не спасители, это рабовладельцы.

На колени эльфу упала связка ключей – Бишоп успел снять её с пояса жреца, пока опускал тело на пол. Следопыт присел рядом, отирая лезвие клинка о черную робу. На Сэнда он даже особо не смотрел.
- Дальше по коридору. Твой поворот налево, затем вверх. Капитану можешь обо мне не рассказывать – меня тут уже не будет.   
Спокойный, будничный голос, таким паршивый эль в таверне обсуждают.
Кого в этом винить – превратности судьбы или паршивый характер?