Титус Драутос 1:
«У нас все ещё есть надежда».
Такими были последние слова Никса Ульрика, могучего воина и хорошего парня, защитника и солдата. Его недостаток был в том, что он сражался за ложные идеалы. Словно ребенок, идеалист, не видящий реальный мир, слепой и наивный.
Возможно, он был не так уж и не прав.
«Надежда».
С этим словом Титус Драутос, известный и как капитан Королевского Клинка, и как Генерал Глаука, сделал свой первый осознанный вдох за очень долгое время. Он должен был умереть тогда, среди руин Инсомнии. Он ощущал, как умирает. Верил в этом. Оказалось, что нет. Почему его, едва живого нашли среди пылающих развалин, почему решили попытаться спасти его истерзанное тело – ответов не было. Но открыв глаза, некогда величайший воин Империи Нифльхейм, обнаружил себя на больничной койке. Вокруг были другие раненые, в основном тяжело, многие даже не подавали признаки жизни. Как совсем недавно и он сам. О них заботились, казалось, больше по инерции, чем осознанно. Их просто не могли бросить. Как и его.
А за окном царила непроглядная ночь. Драутос отчетливо помнил, как шло время. Как слегка улыбнулась ему  осунувшаяся медсестра, осматривая его давно неподвижное тело, показывая оставшиеся от чудовищных ран шрамы. Титус помнил её бегающий взгляд, бледную кожу, он ощущал её страх. Тогда он думал, что всё это было из-за него, что он военнопленный и предатель, что именно эти неприятные факты пугали девушку.
Ответ оказался гораздо страшнее. Когда не настало утро и солнце не поднялось над горизонтом. Титус думал, что сошел с ума. Он раз за разом смотрел в окно и сверялся с часами, но тьма не уходила. И тогда он осмелился задать вопрос медсестре, приносившей ему скромный обед.
Вечная ночь. И демоны всюду.
Тогда это показалось очередным бредом.
Реальность оказалась ещё страшнее. В мире царила глобальная катастрофа. И причиной её исходила из его новой родины, Империи Нифльхейм. Той самой Империи, из-за которой Драутос года проливал кровь.
«Надежда для тех, кто хочет увидеть будущее».
Вот какое оно, будущее. Не таким его хотели увидеть. Точно не таким. Не таким его хотел увидеть Драутос. Побери вечная тьма, он ведь тоже хотел увидеть будущее. Искал его корни в прошлом и зарылся так глубоко, что теперь не только он не мог увидеть свет.
За прошедшие годы бывший генерал не только встал на ноги, но и снова взял в руки меч. Некогда демоны были оружием Нифльхейма, как и он сам. Теперь же он посвятил себя охоте на этих проклятых тварей, решивших, что Эос может стать их полем битвы.
Воин вошёл в вагон-ресторан с весьма незатейливым расчетом что-нибудь перехватить. Желательно, чтобы это что-нибудь было побольше и повкуснее – ночь выдалась бессонной, радовала только длинная дорога. И то радовала только сейчас, когда уставшее тело беззастенчиво просило отдыха. Пройдёт несколько часов и бывший генерал начнет раздраженно бродить по вагонам, лишенный возможности чем-то себя занять и отвлечься от навязчивых мыслей.
Титус Драутос по привычке глянул в окно, словно желая убедиться, что солнце всё ещё на месте. Рассвет пришёл, но восхищение дневным светом никуда не делось.   
«Надежда».
Чтоб её.

Герион Кортес, Фаллаут 4 5300

Мелкая кирпичная крошка сыпалась из-под пальцев, каждый выступ приходилось ощупывать с особым вниманием, прежде чем доверить ему роль опоры. Получалось медленно, неуверенно и в целом совершенно некрасиво. Успокаивал лишь трос, закрепленный на поясе с помощью карабина, способного выдержать вес человека. И то, успокаивал это слишком громкое слово. Скорее, придавал немного уверенности. А всё потому, что застывший на стене в поле раздавленной лягушки мужчина не слишком доверял своим напарникам. Они вроде как его и страховали, но Герион прекрасно знал, если он навернется – они просто пожмут плечами и уйдут. Скорее всего, в поисках следующего идиота, который согласится спускаться с крыши семиэтажного здания на пятый этаж.
Кортес ощупывал ногой очередной выступ, претендовавший на гордую роль опоры, когда об его затылок болюче стукнулась пустая алюминиевая банка, обиженно звякнула и полетела вниз. Молодой наёмник поднял голову, на его лице отчетливо читалась ненависть ко всему живому на планете Земля. В ответ же на него смотрели две веселые пары глаз, злорадство в которых он мог рассмотреть даже с высоты двух этажей.
Конечно, ещё не изобрели трос, который мог бы выдержать Боба, а Райли просто был слишком умен, хорош, да и высокое звание не позволяло ему заниматься промышленным альпинизмом. И сейчас оба «мозга» операции недвусмысленно жестами призывали Гериона увеличить скорость спуска. В ответ стрелок показал им средний палец и ловким движением приблизился к расчетному окну ещё на тридцать сантиметров.
А ведь день начинался неплохо, даже перспективно. Не мутило после вчерашнего, на улице не бушевала радиоактивная буря, и даже босс был вроде как в благостном расположении духа. И вот в этом самом расположении он и накопал где-то в архивах, что именно в этом здании в старом Бостоне жила некая богатая дива, любившая золото и каменья, до которых само собой ещё никто не добрался. Высокие здания были редкостью, но эта часть города располагалась достаточно далеко от «Ground Zero», чтобы избежать участи стать продолжением Светящегося Моря. В чем-то она даже сохранилась, и здесь нередко находили чем поживиться искатели приключений, мусорщики и мародеры.
Мысль о доселе не разворованном здании так взбудоражила единственную извилину в голове командира, что он даже выделил на операцию свой единственный потрепанный нелегкой мародерской жизнью винтокрыл, а участникам обещал по десять процентов от найденного. Тогда, на земле, после сытного завтрака эта идея казалась прекрасной возможностью немного проветриться и подзаработать. Бобу и Райли она, очевидно, продолжала казаться оной. Как бы они там со скуки не умерли, бедняги.
Наконец-то Герион поравнялся с окном и заглянул внутрь. Стекло было покрыто настолько плотным слоем бежевой пыли, что Гериону пришлось поработать рукавом, чтобы что-то разглядеть. Надо заметить, рукав от этих действий цвета практически не изменил. Внутри было пусто и темно. Запыленные окна не давали достаточно света.
Кортес аккуратно попытался подцепить оконную раму, результат удивил его самого – окно легко поддалось, осыпало его целым ворохом истлевших щепок, вывалилось наружу и повисло на одной нижней петле. Наёмник замер, глядя покачивающуюся раму. Из комнаты потянуло затхлым пыльным воздухом. Выждав ещё полминуты, Герион стряхнул с головы щепки и залез внутрь, отстегнув карабин, его ноги бесшумно коснулись прогнившего пола. В комнате царила полная тишина. Осторожно переступая через истлевшую одежду и какие-то доски, стрелок достал висевшую на спине пустую сумку и занялся привычным делом – сгребал в неё всё, что представляло собой ценность. В ход шли мелкие вещи из редких металлов, уцелевшие технические приспособления, да всё, что можно было толкнуть втридорога тем, кто жаждал разнообразить свою жизнь осколками прошлого.
Прошло около пяти минут активных, но всё же очень тихих поисков, и Герион как раз осматривал сделанную из блестящего металла рамку, размышляя, окупит ли она свой вес, когда шорох заставил его поднять голову. Взгляд сразу упал на окно, где на ветру всё ещё покачивалась выломанная рама. Но удар пришелся откуда не ждали. Что-то слабо, но крайне цепко схватило наёмника за лодыжку, заставив мужчину резко опустить взгляд. А дальше за доли секунды, сопровождаемые пронзительным вскриком, Кортес успел выхватить свой пистолет, отстрелить высунувшуюся из-под двери в соседнюю комнату бледную сморщенную руку, и в достойном балета пируэте отскочить на насколько метров в центр комнаты, волоча на штанине так и не отцепившуюся конечность. Из-за двери раздался вой крайне недовольного бывшего владельца руки, за ним последовал тяжелый стук в эту самую дверь. Было понятно, трухлявая древесина выдержит лишь пару ударов.
Кортес с отвращением подергал ногой, стряхивая помеху, а затем посмотрел на содрогающуюся дверь, ощущая, как по телу разливается предательский холод.
Дверь поддалась неожиданным образом – проломилась ровно по центру, и взгляд человека пересекся со наполненным кровью взглядом дикого гуля. Наёмник вздрогнул и ловким броском метнул рамку точно гулю в лицо. Чудище недовольно взвыло и доломало дверь. Но стрелок не терял времени и завидным галопом направлялся туда, где по его расчетам была лестница. С опозданием в мозг пришла мысль, что дикие гули не бродят поодиночке. И без того дырявый план окончательно полетел в тартарары.